Огненный Град. Россия на пороге шестой расы - концовка работы

ПРодолжаю...

Я мечтаю о России, где художественное образование перестанет быть уделом немногих, где маленькие города будут иметь собственные театры, мастерские и библиотеки, где восстановление исторических зданий станет частью повседневного уважения к культурной памяти, а современные художники получат возможность свободно искать новые формы. В таком обществе не потребуется объявлять всё необычное опасным или чуждым национальному духу. Напротив, культура будет расти благодаря встрече различных традиций. Огненный Град не может быть построен из одинаковых душ, как не может существовать прекрасная симфония, состоящая из одной бесконечно повторяемой ноты.

В Агни Йоге встречается образ наступающей огненной эпохи и нового эволюционного состояния человечества. Эзотерическая традиция иногда связывает такие переходы с представлениями о будущих человеческих расах, однако я не стал бы понимать слово «раса» в современном биологическом или этническом смысле. В подобной системе символов речь идёт о предполагаемых ступенях развития сознания, а не о превосходстве одних народов над другими. Мне кажется особенно важным это различие, поскольку всякая идея духовного обновления становится опасной, как только её начинают использовать для разделения людей на якобы высшие и низшие категории.

Поэтому новая Россия не должна ждать появления какого-то чудесного поколения, которое придёт на смену нынешним людям и избавит мир от всех противоречий. Такое ожидание было бы лишь очередной формой отказа от собственной ответственности. Огненная эпоха начинается тогда, когда обычный человек обнаруживает возможность изменить привычный способ мышления. Когда он впервые удерживается от унизительного слова, хотя прежде произнёс бы его без колебаний; когда способен выслушать чужое убеждение, не ощущая угрозы собственному достоинству; когда отказывается участвовать в коллективной ненависти, несмотря на давление окружающих. Эти события не попадают в исторические хроники, но именно они могут постепенно менять нравственную структуру общества.

И всё же было бы наивно ожидать, что внутреннее преображение само собой устранит бедность, несправедливость или политическое насилие. Духовная работа не освобождает от необходимости создавать разумные общественные институты. Напротив, она должна усиливать требовательность к устройству земной жизни. Человек, рассуждающий о космической гармонии, но равнодушный к страданию ближнего, ещё не приблизился к той гармонии, о которой говорит. Если мы признаём высокую ценность сознания, то должны заботиться о материальных условиях его развития: о здоровье, образовании, безопасности, свободе мысли, возможности заниматься творчеством и научным поиском. Не может быть подлинного огненного восхождения там, где человеческую личность систематически унижают и лишают права самостоятельно распоряжаться собственной судьбой.

Мне кажется, что Россия особенно нуждается в таком соединении духовного и земного. На протяжении своей истории она нередко впадала в противоположные крайности: либо пыталась устроить земное царство посредством принудительного преобразования общества, либо искала спасение в отвлечённом идеале, оставляя повседневную действительность без необходимой заботы. Агни Йога с её представлением о Живой Этике предлагает иной принцип: духовное знание должно становиться действием, а действие — приобретать осознанное нравственное основание. В этом заключается её возможная ценность для будущего, даже если человек не разделяет её метафизических положений.

Я представляю Огненный Град не единым городом, построенным по заранее составленному плану, а сетью живых центров нового сознания. Одни возникнут вокруг университетов и исследовательских лабораторий, другие - вокруг художественных школ, природоохранных поселений, философских обществ и свободных образовательных сообществ. Они будут различаться своими занятиями и убеждениями, но соединяться общим стремлением к сознательному совершенствованию жизни. В таком устройстве не потребуется единственный центр, обладающий монополией на истину. Каждое сообщество сможет вносить собственный вклад, а ошибки одного не будут становиться обязательными для всех остальных.

Возможно, именно такая Россия окажется способной наконец примириться со своей географией. Огромные расстояния перестанут означать удалённость от источника решений, а культурное разнообразие - необходимость непрерывного административного контроля. Сибирь, Поволжье, Север, Урал, Дальний Восток и центральные области смогут развивать собственные формы жизни, сохраняя между собой те связи, которые окажутся желанными и полезными. В этом мне видится земное отражение одного из важных мотивов Живой Этики: единство не должно уничтожать многообразия, поскольку развитие совершается через взаимодействие различных сил, а не через их механическое уподобление.

Но самым глубоким преобразованием станет, вероятно, изменение отношения ко времени. Прежняя политическая культура заставляла нас жить в постоянном ожидании решающего события: победы, перелома, великого строительства, окончательного торжества некоторой исторической идеи. Ради такого будущего настоящее часто объявлялось второстепенным, а человеческие страдания - допустимой платой за приближение великой цели. Огненное сознание, как я его понимаю, должно освободиться от этого соблазна. Будущее не может оправдывать нравственное разрушение настоящего, потому что именно сегодняшние мысли и поступки составляют материал завтрашнего мира. Никакая прекрасная цель не станет ближе, если на пути к ней мы будем воспроизводить ненависть, ложь и жестокость.

Отсюда возникает последняя и, пожалуй, самая парадоксальная мысль. Огненный Град не следует строить так, как прежде строили империи, заводы или новые столицы. Его нельзя объявить завершённым, окружить стенами, нанести на карту и торжественно открыть для посещения. Он будет существовать лишь постольку, поскольку люди сохраняют способность внутренне расти. Стоит им решить, что истина окончательно достигнута, а дальнейшее движение больше не требуется, как огонь превратится в пепел привычки. Живое сознание не терпит окончательного застывания, и потому совершенное общество, если оно вообще возможно, должно оставаться открытым для собственного пересмотра.

Я не знаю, существует ли в действительности тот тонкий мир, о котором повествует Агни Йога, и действительно ли человечество движется к предсказанной её последователями огненной ступени эволюции. Но мне близко представление о том, что человек ещё далеко не исчерпал своих внутренних возможностей, что история сознания может оказаться значительно длиннее истории известных нам цивилизаций и что будущее зависит не только от внешних обстоятельств, но и от качества нашего духовного усилия.

Поэтому, размышляя о Заветной России, я вижу не сияющие башни таинственного города и не страну, населённую безупречными мудрецами. Передо мной возникает более трудный и прекрасный образ: множество людей, которые постепенно учатся жить с открытым сознанием, не боясь знания, не поклоняясь силе, не превращая духовность в средство превосходства. Они исследуют мир, создают произведения искусства, воспитывают детей, сохраняют природу, спорят о сложных вопросах и иногда ошибаются, но обладают внутренней готовностью замечать и исправлять собственные заблуждения.

И тогда огонь, который древние учения помещали в основание мироздания, обретёт для нас новый смысл. Он станет символом непрерывного движения человеческого духа, его способности освещать неизвестное, очищаться от накопленных заблуждений и передавать другим тепло собственного открытия.

Возможно, Россия ещё долго будет искать дорогу к такому состоянию. Возможно, её путь окажется сложнее, чем мы способны сегодня представить. Но я верю, что страна, подарившая миру столь богатую философскую, художественную и духовную традицию, может однажды научиться видеть своё предназначение не в обладании пространством, а в расширении горизонтов человеческого сознания.

И если это произойдёт, Огненный Град не потребуется искать на Алтае, в Гималаях или среди звёзд. Он будет возникать повсюду, где человек сумеет превратить собственное внутреннее пламя из силы разрушения в источник света.

Тогда Россия станет не местом, куда пришёл новый век, а одним из мест, где люди научились быть достойными его наступления.