Россия - государство - цивилизация

Когда мы пытаемся представить Россию через двадцать или тридцать лет, легче всего начать с экономики. Сколько мы будем производить, какие технологии освоим, какие города построим, сколько будет стоить рубль, какие дороги появятся между городами. Всё это важно, но главный вопрос о будущем России лежит значительно глубже. Прежде чем спрашивать, как мы будем жить, надо понять, кем мы будем.

Страна ведь может стать технологически развитой и при этом потерять саму себя. Может построить скоростные магистрали, автоматизированные заводы и города, управляемые искусственным интеллектом, но обнаружить, что в этих городах некому рожать детей, не ради кого сохранять культуру и некому передавать страну дальше. Можно увеличить производительность труда, но невозможно измерить производительностью смысл человеческой жизни. Можно создать совершенного робота, но нельзя приказать ему стать нашим потомком.

Поэтому, я, равно как и Александр Гельевич Дугин, вижу перед Россией три возможных дороги.

Первая - худшая. Это Россия, которая постепенно теряет себя. Не обязательно через военное поражение или какую-то одномоментную катастрофу. Исторические народы иногда исчезают гораздо тише. Сначала становится меньше детей, потом семья превращается из нормы в один из многочисленных вариантов образа жизни. Затем исчезает привычка жить ради чего-то, что будет после тебя - человек остаётся один перед экраном, карьерой, кредитом, развлечениями и бесконечным потоком потребления. Государство ещё существует, армия существует, флаг поднимается над учреждениями, звучит гимн, но сама ткань народа становится всё тоньше.

В таком будущем огромная Россия может оказаться страной прекрасных технологий и пустеющих пространств. Москва и несколько крупнейших городов будут втягивать в себя население, провинция продолжит слабеть, деревни исчезать, а семьи с тремя или четырьмя детьми будут восприниматься почти как социальная экзотика. Машины станут умнее, квартиры удобнее, доставка быстрее, но детей будет всё меньше. Мы будем совершенствовать искусственный интеллект в тот момент, когда естественной человеческой жизни будет становиться недостаточно для продолжения народа.

Мне кажется, это и есть настоящий плохой сценарий. Не тот, в котором Россия беднее других ведущих стран, а тот, в котором однажды оказывается, что сохранять Россию просто некому.

Второй путь - инерционный. Он гораздо правдоподобнее и поэтому опаснее. В нём не происходит ничего ужасного и ничего великого. Мы продолжаем жить примерно так, как живём сейчас, понемногу решаем возникающие проблемы, что-то импортозамещаем, где-то совершаем технологические прорывы, где-то отстаём, строим новые районы, дороги, заводы, периодически проводим реформы образования и здравоохранения, принимаем очередные программы поддержки рождаемости. Россия остаётся большой, сильной страной, но фундаментальные вопросы всё время откладываются.

Инерция вообще обладает удивительной способностью создавать ощущение безопасности и превращаться в "зону комфорта". Но ничто не вечно, история ничего не гарантирует и не обещает.

Цивилизации исчезали, языки становились мёртвыми, народы растворялись среди других народов, религии, которые когда-то определяли жизнь целых континентов, превращались в музейные экспонаты. Происходило это не обязательно потому, что приходил внешний враг, иногда люди просто переставали понимать, зачем сохранять то, что получили от предков.

Поэтому меня больше всего интересует третий сценарий. Не сценарий сохранения России, а сценарий её возрождения и расцвета.

Мне хотелось бы увидеть страну, которая совершит неожиданный для XXI века поворот: не назад в смысле отказа от науки, технологий или современности, а вглубь - к собственным основаниям.

Мы почему-то привыкли считать, что возвращение к истокам означает возвращение в прошлое. Но дерево растёт вверх именно потому, что корнями уходит вниз. Если обрубить корни, оно не становится современнее - оно засыхает. Аналогично с народами.

Россия будущего, как мне кажется, должна наконец перестать стесняться того, что у неё есть собственная цивилизационная традиция. Это не означает закрываться от мира. Пётр Великий приглашал европейских инженеров, русские учёные учились за границей, наша культура веками взаимодействовала с европейской, азиатской, византийской, тюркской культурами. Способность учиться у других вообще является признаком силы, а не слабости. Но между тем, чтобы учиться у другого, и тем, чтобы пытаться стать другим, существует огромная разница.

Нам совершенно незачем превращаться в копию кого-либо. У России слишком длинная собственная история, чтобы брать чужую цивилизацию в качестве готовой инструкции.

При этом я не принимаю и не поддерживаю возвращение к истокам как восстановление декораций XIX века. Мне не нужны лапти, бороды по указу, обязательные сарафаны или попытка сделать вид, что смартфонов не существует. Традиция вообще не заключается в костюме - она заключается в ответах на фундаментальные вопросы: что такое человек, ради чего он живёт, что он должен своим детям, родителям, предкам, своему народу и своей земле.

И вот здесь мы подходим к тому, что я считаю главным вопросом будущего России, — к семье.

Можно сколько угодно принимать демографические программы и увеличивать материнский капитал, но если культура говорит человеку, что высшая цель его жизни заключается в личном комфорте, свободе от обязательств и бесконечной самореализации, никакие выплаты сами по себе не создадут большую семью.

Потому что семья экономически почти всегда невыгодна. Ребёнок требует денег, времени, сил и ограничения собственной свободы. Второй ребёнок требует ещё больше. Третий окончательно разрушает представление о жизни, в которой всё существует исключительно для твоего удобства.

Значит, многодетная семья возникает там, где человек верит, что существует нечто важнее личного удобства.

Вот это и есть духовный вопрос!

Если я воспринимаю себя исключительно как отдельного индивидуума, моя жизнь начинается моим рождением и заканчивается моей смертью. Тогда естественно постараться взять от неё максимум удовольствий! Но если я воспринимаю себя звеном длинной цепи, всё выглядит иначе: до меня были мои родители, деды, прадеды, десятки поколений людей, благодаря которым появился я. После меня должны быть дети, внуки и правнуки. Я получил жизнь не только для того, чтобы прожить её самому, но и чтобы передать дальше.

Семья в этом смысле является не просто частным делом двух людей. Она соединяет прошлое и будущее.

Мне кажется, Заветная Россия будущего должна быть семейноцентричной страной. Но не в смысле вмешательства чиновника в спальню и не в смысле преследования тех, чья личная жизнь сложилась иначе! Государство вообще должно очень осторожно входить в человеческую частную жизнь. Однако, общество имеет право понимать, какая модель обеспечивает его продолжение, и создавать для неё лучшие условия.

Если мужчина и женщина решили создать семью и родить троих, четверых, пятерых детей, государство должно воспринимать их не как людей, которые сами выбрали себе дополнительные расходы, а как тех, кто буквально создаёт будущее страны.

Многодетность должна перестать означать бедность!

Большой семье нужен большой дом, а не квартира на двадцать пятом этаже, где трое детей делят одну комнату. Поэтому мне близка сама идея Александра Дугина о постепенном движении от гигантских мегаполисов к более распределённой России. Я не верю, что можно взять и административно «расселить Москву», да и не думаю, что это необходимо. Но государство вполне способно сделать так, чтобы жизнь за пределами нескольких мегаполисов перестала восприниматься как поражение.

Россия обладает тем, чего отчаянно не хватает множеству стран мира, - пространством. Почему бы не превратить его в преимущество семьи? Современный малоэтажный город, собственный дом, сад, хорошая школа в десяти минутах езды, поликлиника, скоростной интернет, возможность работать удалённо или на современном предприятии неподалёку - разве это обязательно означает возвращение в деревню XIX века?

Наоборот, это может стать совершенно новой моделью жизни! Мне хотелось бы, чтобы разные уголки России наполнялись не только вахтовыми посёлками вокруг месторождений, а нормальной семейной жизнью. Чтобы люди ехали туда не «заработать и вернуться», а строить дом, сажать деревья и понимать, что здесь будут жить их дети.

Но материальная среда - лишь половина дела, вторая половина связана с культурой.

Посмотрите, сколько современных историй строится вокруг одинокого человека - он ищет себя, строит карьеру, переживает роман, расстаётся, снова ищет себя. Семья часто появляется либо как фон, либо как источник проблем. Отец - травма, мать - травма, брак - ограничение, дети - препятствие самореализации и обуза.

А почему мы почти перестали рассказывать истории о счастливых семьях? Почему семья в искусстве должна быть обязательно скучной?

В ней ведь содержится вся человеческая драматургия! Любовь, ревность, рождение, смерть, взросление, конфликт поколений, прощение, предательство, верность, страх за ребёнка, старение родителей - ничего более драматичного человечество вообще не придумало!

Я хотел бы, чтобы культура будущей России снова научилась видеть в семье не пережиток прошлого, а великое человеческое приключение. Верю, что художники, режиссёры и писатели со временем сами почувствуют: человек без связей с другими людьми очень быстро превращается в пустоту.

И здесь невозможно избежать разговора о вере.

Россия никогда не была исключительно православной страной, и было бы исторически неправильно делать вид, что это так. Ислам является частью российской истории многие столетия, иудаизм, буддизм, традиционные верования народов России также принадлежат нашей общей цивилизации. Но удивительным образом именно в вопросе семьи традиционные религии России говорят на очень похожем языке.

Человек не существует сам по себе. У него есть обязанности перед родителями и детьми. Брак имеет значение. Рождение ребёнка является благом. Стариков нельзя выбрасывать из жизни. Мужчина отвечает за семью. Женщина отвечает за семью. Дети должны помнить родителей. Богатство не является высшим смыслом и мерилом существования.

Вот что я называю "духовными скрепами" - хотя само это выражение успели настолько затаскать, что оно часто вызывает усмешку.

Для меня "духовная скрепа" - это не чиновник, который перекрестился перед телекамерой. И не депутат, рассказывающий окружающим о традиционных ценностях - такая показная традиционность только дискредитирует саму идею.

Скрепа - это то, что действительно связывает людей между поколениями.

Могила прадеда, к которой приходит правнук, или семейный стол, за которым собираются дети и родители. Бабушкины слова, которые неожиданно обнаруживаешь в собственной речи через тридцать лет после её смерти. Дом, который отец оставляет сыну. Имя, которое дают ребёнку в честь деда. Родной язык, песни, сказки, память о месте, откуда ты родом. Из таких вещей и складывается цивилизация!

Сохраняя традицию, её не нужно противопоставлять будущему. Наоборот, мне хотелось бы увидеть Россию, в которой самые современные технологии работают на сохранение человека, а не на его растворение.

Искусственный интеллект будет развиваться независимо от того, нравится нам это или нет. Автоматизация уничтожит часть привычных профессий, создаст новые и радикально изменит образование. Поэтому бессмысленно бороться с технологиями, вместо этого надо поставить другой вопрос: для чего они нам?

Если искусственный интеллект освобождает человеку время, пусть это время возвращается семье, творчеству, образованию, общению. Если дистанционная работа позволяет человеку не жить в мегаполисе, пусть технологии помогают заселять огромную страну. И так далее.

Технологический суверенитет вообще необходим России не ради самого слова «суверенитет». Он нужен затем, чтобы мы могли сами определять, каким образом технологии будут менять наше общество.

Но для этого образование должно снова учить человека думать.

Мне кажется чрезвычайно опасной школа будущего, в которой ребёнок умеет пользоваться искусственным интеллектом, но не способен самостоятельно сформулировать мысль. Ему нужны математика и программирование, но одновременно литература, история, философия. Он должен понимать алгоритм, но должен также понимать Пушкина, Достоевского, Толстого, русскую религиозную философию, историю народов России и мировую культуру. Потому что машина может дать ответ, но только человек способен решить, какой вопрос стоит задавать.

Вот здесь и проходит для меня граница между хорошим и инерционным сценарием.

В инерционном будущем Россия просто приспосабливается к происходящему в мире. Появился искусственный интеллект - внедрили искусственный интеллект. Возникла новая экономическая модель - переняли её. Изменилась массовая культура - привыкли. Упала рождаемость - увеличили пособие. Слэнг вытеснил русский язык - адаптировались. Каждый отдельный шаг может казаться сиюминутно рациональным, но через несколько десятилетий страна вдруг обнаружит, что все решения принимала по обстоятельствам и ни разу не спросила себя, куда вообще идёт.

Оптимистический сценарий требует другого - образа будущего. Именно поэтому я откликнулся написать статью на конкурс "Заветная Россия".

Мне хотелось бы, чтобы к середине XXI века Россия стала современной, образованной и технологически сильной страной, но при этом значительно более традиционной, чем сегодня. Я не вижу здесь противоречия.

Пускай будут искусственный интеллект, роботизированные предприятия, атомная энергетика нового поколения, космические программы и передовая медицина. Но пусть рядом с этим будет большой семейный дом, в котором растут четверо детей. Пусть молодой инженер создаёт роботов, а вечером приезжает не в бетонную коробку на сороковом этаже, а домой, где его ждёт семья. Пусть ребёнок умеет программировать и одновременно знает историю своего рода. Пусть университет выпускает физиков мирового уровня, которые при этом не считают собственную культуру чем-то провинциальным и устаревшим.

И пусть вера возвращается не в качестве обязательной государственной идеологии, а как пространство смысла. Ведь именно вера на протяжение веков отвечала на те вопросы, перед которыми технология бессильна: зачем человек живёт, что такое добро и зло, что мы должны умершим и ещё не родившимся.

Для меня Заветная Россия - это страна, где главным национальным проектом становится продолжение народа. Где семья не мешает самореализации, а сама является одной из высших форм человеческой реализации. Где дети становятся смыслом будущего. Где старость окружена уважением. А религия не служит политической декорацией, а помогает человеку отвечать на вопросы, на которые не ответит никакой искусственный интеллект.

России, чтобы сделать большой шаг вперёд, действительно необходимо вспомнить, откуда она пошла, ради чего существовала и что хотела передать своим детям.

Россия будущего может быть очень современной. Возможно, именно для этого ей сначала придётся снова стать собой.