Россия и пространство возможного

Рассуждения об образе будущего России слишком часто начинаются с отрицания: хотелось сделать иначе, чем сейчас, и желательно так, чтобы результат не напоминал ни вчерашний, ни позавчерашний день.

За последние сто двадцать лет Россия неоднократно меняла политический строй, идеологию и экономическую модель. Мы хорошо научились формулировать от чего хотим уйти. Значительно труднее было ответить на другой вопрос: куда следует идти и что мы рассчитываем оставить потомкам?

Официальная российская государственная идеология во многом оставляет этот вопрос без ответа, предпочитая обращаться к прошлому. Однако самобытность российской культуры не требует воспроизводить в XXI веке бытовые и общественные нормы прошлых столетий. Живая культура сохраняет себя иначе: воспринимает новое, перерабатывает его в соответствии с собственным опытом и создаёт то, чего прежде не существовало. Административная консервация способна сохранить внешние признаки традиции, но постепенно лишает её способности развиваться.

С этим связано и представление о силе страны. Способность государства мобилизовать ресурсы, контролировать процессы и противостоять внешнему давлению в некоторых пределах, конечно, необходима. Но государственный аппарат и страна - не одно и то же. Государство может бесконечно наращивать способность регулировать и принуждать, тем самым сужая пространство самостоятельной деятельности общества. 

Сильную Россию нужно понимать шире. Подлинная сила страны определяется способностью общества воспроизводить самостоятельных людей, способных думать, создавать, брать на себя ответственность и действовать без постоянного указания сверху. Государство же выполняет роль инфраструктуры, обеспечивающей существование и развитие такого общества.

Говоря о будущем, едва ли разумно пытаться однажды построить некоторое «правильное» общество и считать историческую задачу решённой. Через сто или двести лет люди будут располагать иными знаниями и возможностями и иначе представлять свои цели. Мы не можем и не должны составлять для них инструкцию жизни, но можем постараться оставить им более широкое пространство выбора.

Именно поэтому главным направлением развития представляется последовательное расширение человеческих возможностей. Каждое следующее поколение должно получать больше знания, большую продолжительность здоровой жизни, больше свободы выбора и больше возможностей создавать то, чего прежде не существовало. Расширение человеческих возможностей, разумеется, не означает территориальной экспансии. Напротив, превращение расширения территории в самостоятельную государственную цель ведёт к конфликту и сужает возможности будущих поколений.

У такого проекта развития нет конечной точки: новое знание открывает новые вопросы, а новые возможности позволяют ставить задачи, которые прежде невозможно было даже сформулировать.

Расширение возможностей предполагает и ответственность за последствия их применения. Человечество уже способно воздействовать на окружающий мир в масштабах, недоступных предыдущим эпохам. Поэтому развитие нынешнего поколения едва ли можно считать успешным, если его результатом становится резкое сужение возможностей следующего.

В этом смысле можно говорить и об общем благе. У человека есть объективные интересы: жизнь и здоровье, доступ к знаниям, возможность учиться, строить планы, выбирать занятие и распоряжаться собственной жизнью. Однако признание таких интересов не делает ни государство, ни большинство их безошибочным толкователем. Ошибаться способен и человек, и общество, и государство. Поэтому представления об общем благе должны оставаться открытыми для проверки фактами, опытом и обсуждением.

Общее благо состоит в создании условий, при которых человеческие способности получают возможность развиваться без сужения соответствующих возможностей других людей и следующих поколений. Личная автономия входит в саму эту конструкцию. Человек должен иметь возможность ошибаться, менять мнение, пробовать непривычные идеи и в разумных пределах устраивать собственную жизнь иначе, чем окружающие. Ни государству, ни обществу не следует определять за взрослого человека предпочтительный образ его частной жизни. Там, где за отличие приходится дорого платить, хорошо воспроизводятся люди, способные действовать по заранее определённым правилам. Возникновение же новых вызовов требует прежде всего способности эти вызовы идентифицировать и адаптировать общественные и государственные практики в соответствии с изменившимися реалиями, а потому обществу, ориентированному на развитие, нужен человек образованный, любознательный и самостоятельный, умеющий сомневаться в авторитетах, осознавать и признавать предел собственного знания. Способность к такому самостоятельному мышлению во многом формируется культурной средой, отношением общества к знанию, творчеству и самой возможности искать неизвестное.

Такой культурный идеал для России не является новым. Советский опыт был глубоко противоречив, но именно тогда учёный, инженер и исследователь стали героями массовой культуры, а познание мира приобрело самостоятельное общественное значение.

Воспроизводить общественные формы прежних эпох незачем. Важнее продолжить культурную установку, при которой завтрашний день воспринимается как пространство новых знаний, задач и возможностей.

Будущее должно оставаться интересным, поэтому знание о реальном устройстве мира обладает самостоятельной ценностью и не обязано заранее оправдываться хозяйственной пользой. По той же причине образование не должно сводиться к производству работников для экономики: его задача - дать человеку инструменты мышления, доступ к накопленному знанию и возможность обнаружить собственные способности.

Этот проект имеет универсалистский характер: многие задачи разумнее решать совместно, но каждый народ, разумеется, самостоятельно определяет собственный образ будущего и предлагает другим сотрудничество там, где это даёт лучший результат.

При таком понимании развития социальная справедливость приобретает определённое содержание. Люди различаются способностями, характером, энергией, интересами и представлениями о желаемой жизни, поэтому различие результатов естественно. Существенно другое: обстоятельства, возникшие помимо воли человека, должны в возможно меньшей степени определять границы его дальнейшей жизни.

Отсюда следует необходимость доступного образования, здравоохранения, социальной защиты, решения жилищного вопроса и поддержки культуры. Это общественная инфраструктура человеческих возможностей: болезнь или временная неудача не должны превращаться в необратимое социальное падение.

Рынок и частная собственность совместимы с такой постановкой вопроса, пока расширяют пространство выбора. Значительная часть богатства России не была создана нынешним поколением; разумно превращать существенную долю этого богатства в профессионально управляемый общественный инвестиционный капитал, работающий в интересах граждан и будущих поколений.

Однако возможность распоряжаться собственной жизнью остаётся неполной, если человек отстранён от устройства политической среды, в которой живёт, поэтому расширение человеческих возможностей естественным образом приводит и к вопросу о народовластии.

Государственная власть должна формироваться из самого общества и оставаться с ним связанной, но сложность современного управления требует профессиональной компетентности. Одних выборов недостаточно: популярность и способность управлять сложными системами совпадают далеко не всегда. Территориальное представительство имеет смысл дополнять участием научных, профессиональных и образовательных сообществ в формировании государственных органов; решения должны опираться на достоверную информацию, доказательное обоснование их предполагаемой эффективности и анализ возможных последствий.

Граждане должны сохранять механизмы непосредственного участия, инициативы и вето по принципиально важным вопросам. Большинство голосов само по себе не создаёт права произвольно распоряжаться человеком: пределы власти большинства задаются достоинством, личной автономией и равенством граждан. Народовластие поэтому предполагает участие общества и способность государства профессионально принимать сложные решения в его интересах.

Россия слишком велика и разнообразна для чрезмерно единообразного устройства. Общими должны оставаться гражданство, основные права и единое правовое и экономическое пространство; остальные полномочия могут осуществляться регионами и местным самоуправлением.

Российский народ как культурно-историческое сообщество шире совокупности нынешних граждан страны. Политическим субъектом государства, однако, является гражданская нация - граждане с равными политическими правами независимо от происхождения, религии и семейной истории. У государства не может быть хозяев первого и второго сорта.

Такая гражданская нация, определяющая собственное будущее, имеет и собственные интересы. Национальный интерес России можно определить как обеспечение условий, при которых возможности её граждан расширяются от поколения к поколению. Общая гражданская культура при этом складывается скорее по принципу культурного «плавильного котла»: происхождение человека может сохранять значение для его частной и семейной жизни, но не должно ни создавать для него особых политических прав, ни ограничивать уже существующие.

Политическая самостоятельность начинается со способности общества собственными силами понимать действительность, поэтому цивилизационная самодостаточность имеет два измерения — материальное и интеллектуальное. Стране необходимо уметь защищать себя, обеспечивать основные потребности и поддерживать научное развитие, но устойчивость такой самостоятельности прежде всего зависит от способности общества вырабатывать собственные решения. Такая самостоятельность предполагает признание такого же права на самостоятельное развитие за другими государствами и народами. В этом смысле отказ от мышления исключительно в категориях полюсов силы представляется скорее возвращением к принципам суверенного равенства и мирного сосуществования, чем наивным философским построением.

Чужой опыт необходимо изучать, но механически переносить готовое решение без понимания условий его возникновения едва ли разумно. Исходным материалом должны служить факты, данные, анализ последствий и ясно сформулированные цели. Когнитивная самостоятельность требует развитой науки, образования, профессиональной экспертизы, открытой дискуссии и конкурирующих научных школ.

Самостоятельность совместима с открытостью миру. Научное сотрудничество, академический обмен и совместные проекты расширяют возможности страны, если она понимает свои цели и вносит собственный вклад.

Во внешней политике этому соответствует стратегическая субъектность - способность самостоятельно осознавать возникающие проблемы и вызовы, правильно определять их характер, формулировать непротиворечивую и достаточно полную стратегию и затем проводить политику, обеспечивающую её реализацию.

Стратегия должна исходить из действительного положения вещей, интересов страны, ресурсов, возможных сценариев и последствий решений. Если данные перестают соответствовать прежнему представлению о происходящем, корректировке подлежит представление, а не действительность.

Из последовательности стратегии возникает и предсказуемость внешней политики. Другие государства должны понимать принципы поведения России, характер её обязательств и возможные последствия собственных действий. Договор не может зависеть исключительно от того, насколько удобным представляется его исполнение в данный момент; изменение договорённостей должно происходить через согласованные процедуры.

Преемственность внешней политики играет роль важного фактора стабильности в международных отношениях. Сохранение внутренней логики поведения государства позволяет другим странам строить долгосрочные планы и заключать устойчивые соглашения.

Преемственность при этом не предполагает неизменности курса: меняются обстоятельства, накапливается новое знание, прежние решения могут потребовать пересмотра. Новый курс, однако, не возникает с чистого листа: он наследует принятые обязательства, накопленный опыт и последствия уже совершённых действий.

Та же логика относится и к международному праву. Международное обязательство возникает вследствие согласия тех, кто принимает его на себя. Государство может убедительно требовать уважения собственных прав лишь в той мере, в какой признаёт соответствующие права за другими.

Предсказуемость создаёт государству репутацию - реальный политический ресурс, и расширяет пространство долгосрочного сотрудничества. Внешнеполитический успех имеет значение постольку, поскольку повышает безопасность и увеличивает возможности граждан.

Требовать предсказуемости от внешнего мира трудно, если само государство не обеспечивает её собственным гражданам. Внешняя и внутренняя правовая культура имеют здесь общую основу: правила должны связывать государство и внутри страны, и за её пределами.

Возможность человека самостоятельно распоряжаться собственной жизнью предполагает устойчивость и понятность правил. Закон не должен иметь обратной силы, а существенные изменения правил следует обосновывать, объявлять заранее и допускать их судебную проверку не только на соответствие формальным нормам, но и на достаточность такого обоснования.

Право связывает и само государство. Суд должен обеспечивать действительное разрешение спора между гражданином и властью. Возможность добиться решения против государственного органа должна быть обычным и обязательным свойством правовой системы.

Чем устойчивее и понятнее правила, тем более далёкий горизонт планирования доступен человеку и тем больше решений он способен принимать самостоятельно. Связанность власти собственным правом создаёт одно из необходимых условий развития.

Общество постоянно меняется, и определить содержание жизни нескольких следующих поколений мы не в силах. Но мы можем сформулировать достаточно ясное направление развития и критерии оценки принимаемых решений. Наиболее важным таким критерием представляется последовательное расширение человеческих возможностей и свобод.

Подобный подход в известной мере продолжает ту линию российской общественной мысли, которая уже однажды пыталась освободиться от догм и готовых ответов и поставить в центр человека, разум и ответственность во внутренних и международных делах.